«Я взрослый, я хожу на взрослую работу, я получаю взрослые деньги и на эти взрослые деньги я покупаю голову Чубакки. А почему нет?»

Бывший шеф-редактор Лайфхакера Паша Федоров о главном принципе продуктивности, о том, как правильно критиковать и где черпать ресурс, когда ты «на нуле».

Паша Федоров работает управляющим редактором в «Палиндроме» – команда занимается контент-маркетингом и строит бренд-медиа, вроде журнала «Код» для Яндекс.Практикума. Два года Паша был шеф-редактором Лайфхакера, а сейчас ведёт там подкасты, например «Потрачено» – о том, как покупать с умом и с удовольствием. До Лайфхакера Паша был редактором во Вконтакте и Нетологии.

Вы наверняка встречали Пашин Telegram-канал про тексты и редактуру – «Паша и его прокрастинация». В подкастах «Поредачим» и «Конструкторское бюро» Паша беседует с гостями о медиа, контент-маркетинге, соцсетях.

Интервью подготовила команда проекта Veer – это беруши с регулировкой громкости для тех, кто решает сложные задачи головой. Veer помогают концентрироваться и работать продуктивно, даже если вокруг шумно.

Про боль и страдания хардварного производства читайте в нашем Телеграм-канале 

Я хотела тебя для начала с днем рождения поздравить. Наткнулась на твой старый пост года 2013-го. Ты в нем говоришь, что день рождения – какой-то странный праздник. Ты к нему особо отношения не имеешь, и вообще…

– А, да, на «Медиуме».

– Ну, говоришь, пойду печеньки куплю коллегам, маме позвоню, и всё. У тебя за семь лет что-то изменилось?

– Нет, всё то же самое. Я только стал мужиком 31-го года.

– Вроде прекрасный возраст.

– Ну, спорно.

– Ты везде пишешь, что ты ленивый. На масках в инстаграме, на кружках для кофе написано «ленивая жопа».

– «Пиши, ленивая жопа».

– Точно. С другой стороны я вижу, что у тебя достаточно сложные проекты. Мне кажется, что ты работаешь эффективно. Как лень и хорошие результаты уживаются у тебя в одном мире?

– Некоторые вещи тяжело делать, и, когда ты автор, редактор, ты можешь сталкиваться с такой штукой, которая называется «писательский блок». Я знаю, что есть ребята, которые говорят, что его не существует. Он точно существует, просто всегда есть причина, которую нужно раскопать. И вот эти записи «Пиши, ленивая жопа», они даже не для меня в первую очередь, они для тех, кто с этим тоже столкнулся.

Я все равно все еще ленивый, хочу успевать гораздо больше. Например, уже два года не могу дописать книгу. Вот просто никак не удаётся. У меня очередной дедлайн был позавчера. Естественно, я ничего не доделал. Короче, если со стороны кажется, что всего много, то внутри у меня мыслей и идей ещё больше. Например, планирую еще один подкаст запускать, хочу видео какие-то делать, и книгу дописать надо, – куча всего.

– Где ты черпаешь энергию на всё это, когда понимаешь, что тебе непросто, что ты ленишься?

– Я не ленюсь, мне не хватает внимания. В школе я как-то я мог высидеть 40 минут, но когда в университете появились пары, где два часа надо слушать с перерывом в десять минут, я просто перестал включаться. Прошло сорок минут – всё, внимание отключилось. И поэтому я понимаю, что мой главный ресурс – не время, а внимание, и его как раз не хватает.

Где я его нахожу – это вопрос расстановки приоритетов. Вот и все. Я люблю сесть в одиннадцать вечера за компьютер и поработать, потому что никто не дергает по чатам, не отвлекает, и внимание сфокусировано.

– Ты бы хотел вырасти в рок-звезду в своей сфере? Больше известности, денег? Или у тебя иные приоритеты?

– Да, я хотел бы, чтобы было больше внимания, звездности, потому, что это приносит больше денег. Люблю зарабатывать деньги, чтобы семья жила хорошо. С другой стороны, я не хочу, чтобы это пришло с редакторской стороны, потому что я зовусь управляющий редактор, но по факту как редактор уже ничего не делаю. Я фактически проджект-менеджер, немножко продуктовый менеджер, и больше занимаюсь построением команд и процессов, чем редактурой. Знание редактуры и текстов мне просто помогает, потому что я работаю в компании, которая запускает контентные проекты. Я могу понять, где хорошо, где плохо, где сделать получше. Но это не основной мой скилл сейчас. Мне очень нравится растить каналы, блоги, всё такое, потому что кажется, что это – золотая жила для известности, и для денег, и для внимания, для всего.

Фотография справа – на всех Пашиных интервью, и нам она тоже полюбилась. Ту, что слева, украли с обложки свежего подкаста "Поредачим".
Фотография справа – на всех Пашиных интервью, и нам она тоже полюбилась. Ту, что слева, украли с обложки свежего подкаста «Поредачим».

– Как ты видишь свою зону роста на ближайшие сколько-то лет?

– На работе или в своих проектах?

– Давай разделим, и ты прокомментируешь то и другое.

– На работе я хочу, чтобы у нас было очень много клиентов, чтобы мы росли, росла команда. И, соответственно, мои полномочия будут уходить в менеджерские функции, будет меньше работы руками.

В своих проектах я хочу роста, расширения проектов. И я к этому двигаюсь. Например, в «Прокрастинацию» я уже взял небольшую редакцию, которая выпускает посты.

– Я видела что ты увлекался темой продуктивности. В соцсетях ты писал, что прочитал кучу книг про это, и работают в итоге у тебя только два принципа: нужно все записывать и записывать туда, куда удобно. И еще ты упомянул, что никогда строго не планируешь день, потому что это напрягает и мешает работать. Может быть, ещё есть секреты?

– Я понял, что нет ни одного идеального приложения для записи и трекинга задач, потому что у каждого свои запросы.

Ты пробуешь приложение, это может быть Wunderlist, ToDoist, Things, без разницы, и в какой-то момент ты утыкаешься в ограничения этой системы, она становится тебе неудобной. И тут два варианта: либо ты терпишь это неудобство, либо ищешь что-то другое. Я очень люблю строить системы, наводить порядок, поэтому почти всегда сразу утыкаюсь в потолок и стенки любой готовой системы планирования.

Я как-то давно рисовал, как выглядит моя система мечты, нашел похожую и все равно уперся в её потолок. Теперь постоянно пробую разные: взял новую систему планирования, она прослужила мне, допустим, месяц, – время найти что-то другое.

Только это правило остаётся – не держать ничего в голове, иначе забудешь. У всех были ситуации, когда пришла идея и ты такой: «вот сейчас я дойду до дома, запишу». Прошло 3 минуты, и ты: «С**а, что я хотел записать? Как так? Там же было что-то гениальное». Надо всё записывать. В GTD (методология Getting Things Done – прим. ред.) Дэвид Аллан говорит о том, что обязательно нужна система инбокса: все задачи куда-то записаны и распределены.

Год я пользовался Notion, и у меня в нём было примерно пять разных систем построено, он очень гибкий. Потом я просто завел документ, в нем добавлял новую строку с чек-боксом и писал дело. Затем просто писал дела списком. Понял, что не подходит. Ещё пробовал большую сложную табличку, которая учитывает проект, задачу, направление, что нужно сделать, делегировал ли. Пользовался месяц, понял, что слишком сложно.

Три простых правила для любого приложения. На фото – Notion.
Три простых правила для любого приложения. На фото Notion.

Прямо сейчас у меня гениальная система планирования, которая выглядит вот так (Паша показывает в камеру горсть цветных бумажных стикеров).

– Вау! И что же это за сервис?

– Это сервис называется пробковая доска, она просто стоит за ноутбуком. Это задачи, которые записал сегодня за день, но еще не распределил. На доске у меня висит 62 карточки – задачи на эту неделю. Доску не купил, а достал из запасов – это значит, что я уже пробовал такой способ распределять задачи и сейчас снова к нему вернулся. Через месяц приду к новой системе.

Короче говоря, не надо цепляться за какие-то системы продуктивности, которые сделали другие люди для себя. Вы всё равно найдете то, что вас не устроит. Это нормально.

Система с доской пришла ко мне, когда я с психологом прорабатывал проблему, что у меня много задач, и я в них теряюсь. Она сказала: «Представь себе, что у тебя есть доска, на которой находятся карточки с задачами». Я подумал: «Классная идея!». Взял и повесил.

Сейчас Паша фиксирует задачи оффлайн – стикерами на пробковой доске
Сейчас Паша фиксирует задачи оффлайн – стикерами на пробковой доске

– Ты разбираешь свою продуктивность с психологом, потому что видишь в этом зону роста?

– Я с этого и начал занятия с психологом. Была явная проблема: когда у меня появлялось много задач разом, я терялся и не знал за что взяться. Из-за этого занимался какой-то фигней, не занимался важными делами. Пришел к психологу, мы с ним проговорили и всё разобрали довольно быстро.

– Круто! Я тут пыталась раскопать что-то про твою книгу. Ты её достаточно давно пишешь, кажется… Ты говорил, она будет о том, как писать тексты. Там будут советы, как быть продуктивным автором?

– Книга будет не для профессионалов, а для тех, кто не пишет. Я в своей манере там даю советы, как писать, куда смотреть, что делать. Макс Ильяхов и Люда Сарычева в «Пиши, сокращай» охватывают скорее прагматическую часть, даёт конкретные советы, как писать лучше. Но я понимаю, что люди более сложные, поэтому, например, раскрываю тему писательского блока. Это моя любимая часть книги, она чудесная. Я впервые, наверное, полностью доволен тем, что написал. Больше пока про книгу не могу ничего сказать, потому что надо сначала закончить. Структура за два года трижды поменялась, что-то уже стало неактуальным.

Беруши Veer – регулируй уровень звука и работай эффективно

– Неактуальным стало потому, что кто-то из твоих коллег написал об этом раньше?

– Написал и написал, что поделаешь? Я с этим ничего не могу делать. Я могу сам написать или не написать. На эту тему очень хорошо Макс Ильяхов у меня в «Поредачим» сказал: «Смотри, вышла «Пиши, сокращай» с тиражом 300 000 экземпляров. Охренительный тираж. С другой стороны, в России население 150 миллионов человек, и осталось еще 149 700 000 человек, которые не читали «Пиши, сокращай». Их всё еще можно чем-то увлечь». И эта мысль мне понравилась.

– Ты с детства любил писать?

– Да, в детстве я хотел стать писателем, при этом я не знал о существовании non-fiction книг вообще. Для меня существовали учебники и интересные книги, а ещё были неинтересные – те, что для взрослых. Но всё это была художка.

На старших курсах, когда появился нормальный интернет, я начал вести Twitter, завёл блог. Только когда устроился smm-щиком в региональный издательский дом, стал активно писать и двигаться в эту сторону. Работать редактором, журналистом. То есть потерял примерно 20 лет, которые мог бы что-то делать. Я не из тех ребят, которые писали стихи в школе, а потом ходили и декламировали их на вечере встречи выпускников…

– Ха! Чего, стихи на вечер встречи?

– Таких очень много, ты не представляешь! Мне очень часто пишут люди: «Павел, оцените, пожалуйста, мои стихи», «Павел, я написал рассказ про белочку в дупле, оцените его, пожалуйста». А я им говорю: «Ребята, извините, но я не оцениваю чужие художественные произведения». Они такие: «Ну ради исключения». А в чем исключение? Я тебя впервые вижу, почему я должен делать тебе исключение?

Критиковать чужое художественное произведение – это копать себе могилу, потому что люди начнут обижаться. И вообще, когда ты работаешь редактором и комментируешь чей-то текст, человек может обидеться. Посчитает, что придираются к нему. Надо всегда помнить, что критикуют работу, а не тебя. И если ты сделал работу плохо, это не значит, что ты плохой.

– А как ты сам относишься к критике?

– Раньше, когда критиковали, очень сильно обижался, влезал в перепалку в комментариях. Сейчас полегче. Меня всё еще легко задеть, но уже сложно вывести на публичную реакцию. Последние 2 года я активно над этим работаю. Периодически в Twitter ругаюсь с какими-то компаниями, которые некачественно оказывают услуги, но это отдельная история. Ничего не могу с собой поделать. Не привез мне кто-то что-то вовремя – пойду ругаться. Такой эффект шоу: какой-то мужик ругается со всеми, прикольно, можно подписаться и почитать. Хочется сказать, что это мое сценическое кредо, но нет, я правда такой зануда.

Есть критика, а есть идиоты, которые просто пытаются тебя задеть. Если это полезная критика, то я всегда пишу: «Спасибо, подумаю, что с этим можно сделать». И правда думаю.

Если говорят: «Ах! Долб***! Он что-то делает не так!». Ну как на это можно реагировать? Наверное, психану, но это бесполезная критика. А ещё бывает критика вроде полезная, но пассивно-агрессивная. Вот такое тоже ненавижу. Пытаюсь отвечать вежливо, но внутри прям очень сильно рвусь.

– Мда…

– Я очень эмоциональный, поэтому тяжело.

– У вас в Палиндроме заказчики и команда – профессионалы, и наверняка делают друг другу много замечаний. Есть внутренние правила критики, чтобы атмосфера оставалась здоровой?

– Нет, такого нет. Фишка в том, что когда Палиндром создавался, нас было двое, я и Родион Скрябин. Мы вместе работали в «Лайфхакере», в «Нетологии», давно друг друга знаем. У нас сходятся взгляды на то, как делать нашу работу.

Да, иногда бывают разногласия, но при этом у нас все сводится не к конфликтам, а к: «окей, объясни, почему ты так думаешь». Конфликтов у нас, кажется, ни разу не было. Мы маленькие, дружные и все такое. Тут не попытка идеализировать, но мы правда в 95% вопросов сходимся. Либо кто-то кого-то дополняет, и тогда мы такие: «да разумно, давай делаем». Я очень люблю в чатах писать: «Да, разумно». Это означает, что я услышал довод, он понятный, и мы так и сделаем.

– Мы говорили про критику. Ты можешь сказать про себя, что ты строгий редактор?

– А что такое строгий редактор?

– Мне кажется, строгий редактор не парится насчет того, чтобы выбрать какое-то выражение правильно, не думает о том, что он кого-то обидит. Ну то есть прям очень много правит, агрессивно.

– А есть примеры такого человека?

– Ну, представь, когда правки поступают матом.

– Мне кажется, что я могу что-то матом прокомментировать, но не обзывая человека.

Я работал в «Нетологии» редактором блога, мне было нужно выпускать несколько статей в неделю, но самому лень столько писать, поэтому я развернул систему колонок из входящих статей. Там нужно было редактировать статьи, которые писали директора компаний. С одной стороны, нужно не пропустить говно, с другой – чтобы они доделали эту статью. Как это сделать? Все просто. Ты их много правишь, каждый раз объясняешь правки, пишешь письмо: «Посмотрите, пожалуйста, я оставил правки, не пугайтесь их количества, это нормально, рабочий процесс, и т.д.».

Когда я работаю с постоянными авторами, то я тоже стараюсь объяснить свое решение. Если нужно просто поменять 2 слова местами, я ничего не объясняю, но если переписываю целый абзац – объясняю, почему я его переписываю. Ну а в чем смысл, если я просто переделаю? Я мог бы тогда сразу писать сам.

Работа редактора еще и в том, чтобы документировать и разбирать с авторами ошибки. Тогда в следующий раз автор сделает как надо. Отсюда рождаются редполитики: кто-то сделал одну и ту же ошибку, записали в редполитику.

Я вообще очень боюсь обидеть человека, с которым работаю. Я могу нагрубить кому-то в каком-то левом чате, но с коллегами я стараюсь быть как можно мягче, потому что мне с ними еще работать. Я не понимаю истории, когда кто-то пишет: «Да ты долб***» в комментариях к документу. Ну как вообще так можно? Кто захочет с тобой работать после этого? Какая-то этика должна быть. А когда много правок – это значит, что редактор не строгий, а хороший, или у текста были проблемы.

– Мне вот ещё что интересно… Ты говорил, что ты семейный человек, что все, что ты делаешь, – ради жены и двух дочек, чтобы у них всё было. Я даже видела у тебя необычные татуировки на руках из рисунков дочерей…

– Да, пять, нарисованных детьми.

– Ни у кого не видела такие. Какой вклад в твою работу вносит семья, жена? Когда кажется, что ты потерялся?

– Большинство бед человечества от того, что люди не умеют разговаривать друг с другом, не умеют объяснять свои проблемы, чувства. Они не умеют вовремя рассказать, если что-то не устраивает, не умеют выслушать друг друга. И в этом плане у меня всё просто огонь, потому что мы с женой каждый день очень много разговариваем, обсуждаем, перетираем все темы. Я очень рад, что она так сильно помогает, поддерживает.

У меня периодически бывают моменты, когда я совсем лишился мотивации. Я делюсь с женой, она выслушивает, говорит какие-то очевидные вещи. Но это говорит близкий мне человек, поэтому я прислушиваюсь. И проблемы, на самом деле, решаются.

– Твоя работа накладывает отпечаток на то, чему девочки учатся, пока растут? Может, ты учишь их круто писать?

– У меня младшей 5, старшей будет 8. Старшая очень любит писать рассказы, например. Опыт работы с авторами приучил меня к тому, что если человек сделал что-то хорошо, нужно его похвалить. Если человек сделал что-то плохо, нужно ему объяснить, что именно он сделал не так. И не нужно его ни в коем случае ругать. Кажется, эта тактика помогает.

Василинка очень любит заниматься рисованием. Я ей накупил книжек по рисованию, что-то подсказываю, и говорю: «если что-то сделала плохо – нестрашно, ты только учишься, пробуй ещё».

У меня на руках набиты рисунки, в основном старшей дочери, кроме смешного зайца, это – младшей. И я понимаю, что ей это помогает. Детям важно слышать от родителей слова поддержки. Старшая дочь закончила первый класс, и пока у них нет оценок, но когда будут – то последнее, что я хочу делать, это ругать её за оценки. И меньше всего я хочу, чтобы она стала круглой отличницей, которая боится получить четверку. Это очень некомфортная ситуация, которая сильно тебя зажимает. У меня в школе в аттестате всего одна четверка, и я помню, какое это напряжение, когда тебе ставят тройку, ты идешь домой понурый, потому что мама будет ругаться.

– Ты уже будучи взрослым понял, что история с погоней за оценками очень мешает, зажимает?

– Сейчас она мне уже не мешает, потому что я только в школе был отличником. В университете у меня случился дефицит внимания, поэтому я закончил с рейтингом средним 3,4, совсем отвратительно. Я потом расслабился, но всё ещё помню этот стресс… Мама проверяла у меня домашние задания до 8 класса, потому что знала, что я раздолбай. Со мной только так работало. Я помню, как это тяжело, и не хочу, чтобы моя дочь переживала из-за оценок.

– У тебя это не вылилось в проблему перфекциониста? Когда хочешь делать всё только хорошо, и из-за этого не можешь закончить дела?

– Да, бывало, но я приучил себя к мысли, что надо когда-то заканчивать. Моя лень помогает мне заканчивать те вещи, которые можно ковырять еще довольно долго. Я очень люблю приложить поменьше усилий и сделать побольше. Забавно, что сейчас часто заканчиваю раньше, а результат тот же.

– Например, ты пишешь книгу, ты делаешь бренд-медиа. Как тебе тут приложить меньше усилий и сделать побольше?

– Научить людей, что делать, как делать, – и контролировать их. Просто делегирование. Люди все еще в большинстве своем не умеют делегировать, думают, что делегировать должен только большой директор в кожаном кресле с пиджаком и галстуком. Нет. Если вы вырастаете до менеджера, вам можно и нужно делегировать.

– Я пыталась найти информацию про какие-то твои неудачи. Нашлась одна. Это вещь, о которой ты заговорил публично совсем недавно – твой опыт контент-директором в Profi.ru. Ты сказал в свежем подкасте, что это было 4 года назад, но ты только сейчас готов это обсуждать.

– Был подкаст, да. Ты его послушала, серьезно?

– Ага.

– Очуметь!

– Я под него сегодня глазунью утром делала. Ты говоришь, что проблема была в том, что ты пришел не готовым к должности, которую выбрал. Как ты переживаешь такие факапы? Просто они у всех бывают…

– Это история про несошедшиеся ожидания. Я ожидал, что эта работа будет давать мне одни задачи, компания ожидала, что будут делаться другие вещи и по-другому. Мы не сошлись, вот и все. Расстались через 2 месяца.

Переживал я это очень сильно. Первое время было тяжело, я грохнулся в какую-то эмоциональную яму. Спасло только то, что в последний день работы, когда у меня уже не было задач, я всё сдал и написал инструкции, я уже сидел в Петербурге в доме Зингера на собеседовании во «Вконтакте», куда всегда хотел устроиться. Тогда я попал на работу мечты. Больше таких сильных факапов не было. Но этот переживал очень тяжело. Меня уволили единственный раз в жизни, и это сильно задело самолюбие.  

– А что ты посоветуешь ребятам, которые в такой же ситуации оказались, не прошли испыталку?

– Мне кажется, что тяжелее, если ты эмоциональный человек, который всё через себя пропускает. В целом, совет такой. Первым делом пойдите и купите себе что-нибудь максимально вкусное, что есть в вашей жизни. Только немного.

– Что ты купил тогда?

– Я пошел, купил себе большую копченую курицу. Это моя любимая еда, она не особо полезная… Но что поделать? А потом пойти дальше и через время, не сразу, попытаться понять, в чем была ошибка, но не искать виноватого.

Когда ты только что с кем-то разошелся, то чётко помнишь проблемы со стороны заказчика: вот они сделали то не так, это не так. Ну окей, а дальше-то что? Как можешь на это повлиять? Уже никак, всё! А на себя ты можешь повлиять. Ты можешь подумать, какие вещи ты сделал неправильно, запомнить это и больше так не делать. Звучит довольно банально, но это правда полезно. А еще надо разговаривать с кем-то. Меня, например, тогда очень сильно вытащила жена. Я был прям на нуле, серьезно.

– Твоя жена тоже редактор?

– Она бухгалтер в муниципальном учреждении.

– Ой, то есть у вас совсем профессии не пересекаются…

– Совсем.

– Здорово, что она находит нужные слова.

Я смотрела твой доклад на «Мехико», и ты там эмоционально перечислял маркетинговые тренды в России, от которых у тебя «подгорает». Это было год назад.

– 29 июня 2019, да. Удивительно, я проснулся, а кругом в «Фэйсбуке» 50 отметок меня, где стою на фоне надписи «Главная проблема российского маркетинга – это ты».

Мысль на слайде в том, что пока мы как аудитория лайкаем и репостим бессмесленные флешмобы брендов, они будут думать, что это круто и полезно, и будут продолжать.
Мысль на слайде в том, что пока мы как аудитория лайкаем и репостим бессмесленные флешмобы брендов, они будут думать, что это круто и полезно, и будут продолжать.

– Ты приводил примеры форматов, которые тебе кажутся бесполезными для бизнеса, и ты не понимал, почему маркетологи вообще этой фигнёй страдают. Кажется, что 2020 год – какое-то безумие, и бренды снова пытаются на все события реагировать, хайпануть… Если бы ты сейчас выступал с таким же докладом, что бы ты добавил в список «запрещёнки»? Как брендам делать не надо?

– Главная проблема российского маркетинга остаётся той же – тупые шутки на тему секса и объективация. Вот и все. Пошутить, нарисовать, поставить фотографию девушки с каким-то там заметным бюстом, написать, что у нее трёшка, – охренеть! Вот это маркетинг, огонь! Дайте пять подзатыльников этому маркетологу, он дебил… Проблема в том, что люди в какой-то книжке прочитали, что секс продает, и такие: «Давайте делать двусмысленные картинки и креативы к нашим постам!»

– Может быть, тебя всё это бесит, потому что ты и сам когда-то так делал?

– Я вообще рекламой никогда не занимался. У меня был слайд в презентации, где написано: «Если можете не шутить – не шутите». Если я выступаю от лица бренда, надо 30 раз подумать, надо ли мне шутить, потому что ты говоришь от лица большой компании, в которой работает много людей, и даже внутри компании могут твой юмор не разделить.

– Хотя это такой соблазн, когда ты придумал какую-то шутку. Кажется, что мир должен это услышать…

– Одно дело, когда шутишь от своего имени, другое дело, когда пытаешься шутить от имени компании. Это очень разные вещи.

– Мы приближаемся к финалу. Знаешь, некоторые говорят, маркетинг, продвижение, вообще коммерция и всё около – не очень великое дело. И спрашивают: «Вот ты никогда не хотела быть врачом или делать что-то великое, полезное, делать мир лучше?». Ты бы хотел делать какое-то большое дело?

– У любого человека есть предел границ, и нельзя объять необъятное. Если я могу сделать так, чтобы хорошо жили конкретные 5-10 человек, моя семья, я буду делать все, чтобы было так. Мне не наплевать на остальных, но я ничего в их пользу не делаю. Я никогда не хотел быть врачом, спасать жизни. Если я смогу кому-то чем-то помочь и при этом никто из моих не пострадает – это очень важный момент – я помогу. Я не из тех ребят, которые хотят спасти мир.

– Прикинем, что у тебя и у твоей семьи всё есть, больше не нужно работать, что бы ты стал делать?

– Хороший вопрос. Я бы пошел высказывать людям свое ценное мнение по всем вопросам. Потому что если у меня всё есть, значит я чего-то добился, значит я имею право высказывать свое очень ценное мнение, которое важнее всех других. Пошел бы выступать, рассказывать, делиться, суетиться. Светить лицом пошел бы.

– Каким ты видишь себя в финале своего профессионального пути в своих самых смелых мечтах?

– Не знаю, я так далеко не загадывал, честно говоря…

– Свободный, богатый, известный?

– Мне хочется, чтобы у меня был какой-нибудь домик, где живет моя семья, всем комфортно, всем хорошо. Я занимаюсь чем-то, что мне нравится прям сейчас, а не 20 лет назад. Всё прекрасно. Какая-то типичная идиллическая радость.

Я понимаю, что 5 лет назад мне нравилось писать тексты, сейчас это нравится гораздо меньше. Через 30 лет, кто ж его знает, что там будет. Может быть, я буду строить самолеты. Может быть, я стану старухой Шапокляк? Может быть, я буду в ящике с мандаринами путешествовать по миру? Никто не знает! Я не могу так далеко загадывать. Странно думать, что через 20 лет ты будешь таким же, как сейчас. Каждый год ты совсем другой.

В «Фэйсбуке» есть функция посмотреть, что ты писал год, два, три, семь лет назад. Мне каждый раз стыдно за посты пяти лет и дальше. Я понимаю, что если бы я с таким текстом сейчас пришел к себе, я бы сам себя высек, потому что написано плохо. Зато так ты понимаешь, что становишься лучше, не стоишь на месте. Если все твои посты тебе нравятся даже спустя 10 лет, кажется, есть проблемка. И кажется, проблемка не в том, что ты ох*енный, а в том, что ты подзастрял, и что-то надо делать с собой.

– В своём свежем подкасте ты поднял тему переезда в Москву. Ты сейчас сам живешь в Новгороде. Тебе вообще как, нормально?

– С одной стороны, мне иногда скучно, тут объективно скучно. С другой – мне нравится, что здесь не так быстро, как в Москве. В Москве я выматываюсь за день. Может быть, это вопрос привычки. Говорят, поживёшь в Москве полгода, и все норм, станет даже слишком медленно, захочется куда-то ещё. Мы с женой обсуждали переезд через какое-то время, в Петербург. Но в целом мне и так норм.

– Я вижу у тебя за спиной куча фигурок человека-паука… Ты фанат комиксов?

– В детстве у меня было ровно три комикса, которые я зачитывал до дыр. И у меня с детства любовь к супер-героике. Например, вот тут сидит фигурка человека-паука, ей примерно 20 лет, даже больше. Мне её подарили на день рождения, когда мне было лет 8-9, и она все еще жива, даже несмотря на испытания детьми.

– Двумя!

– Тезис хороший есть. Нельзя постоянно быть серьезным, если постоянно быть серьезным – можно сойти с ума. Как только ты начинаешь себе в этом признаваться, делать какие-то несерьезные вещи для себя, тебе становится жить проще. В «Тик-Токе» есть тренд, когда люди говорят: «Я взрослый, я хожу на взрослую работу, я получаю взрослые деньги и на эти взрослые деньги я покупаю детские вещи». Прекрасный тренд, ты заработал денег и пошел купил себе большую голову Чубакки. Ну а почему нет? Я хочу себе голову Чубакки. Она будет стоять на полочке. Потому что мне хочется, чтобы она стояла на полочке. Какого хрена мне кто-то может это запретить?

Когда ты начинаешь разрешать себе быть несерьезным: сидеть играть на телефоне в какую-то глупую игру, покупать книжку про Алису в стране чудес, потому что в детстве она тебе нравилась, или пойти играть на PlayStation в какую-то простую игру типа My Little Pony, например… Тебе становится жить немножко проще. А если ты ещё и барахольщик, как я… Да, я хочу, чтобы у меня стояли диски с играми, я не буду в них играть, но вот они стоят и радуют меня. Почему нет? Если это не вредит бюджету моей жизни, кто мне запретит?

Гарри Поттер detected
Гарри Поттер detected

– То есть у тебя много таких штук?

– Вот у меня стоят игры для Switch, вот игры для PlayStation… там куча комиксов, тут куча каких-то книг, стопка одинаковых блокнотов, 35 штук, фигурки человека-паука. У меня очень много всякой белиберды.

– Клёво, что ты с юмором к этому относишься.

– Думаю, да. Иногда я начинаю думать, сколько стоит моя коллекция комиксов? У меня на полу стоит 2 коробки, в которых лежит 500 синглов комиксов. Это одинарные журнальчики на 25 страниц. И я понимаю, что это объективно дофига, и мне столько не нужно. Сколько денег я на это просадил, просто обалдеть… Но это принесло мне удовольствие.

Под рабочим столом – здоровенный ящик комиксов. И ещё кое-кто: знакомьтесь, Арья.
Под рабочим столом – здоровенный ящик комиксов. И ещё кое-кто: знакомьтесь, Арья.

– 500 синглов? Может, пора попробовать написать свой?

– У меня есть с детства маленькая мечта, я хочу научиться рисовать, но руки у меня растут из жопы, поэтому пока не получается. Может быть, если я когда-нибудь научусь, то попробую нарисовать или написать. Но сейчас у меня банально не хватает на это внимания. Может, займусь, когда закончу книгу.

– А сколько, после того как ты допишешь книгу, она еще будет готовиться к производству?

– Редактор говорил, что выход бумажной в январе.

– Здорово, ждём!

Шум мешает думать? Регулируй уровень звука с берушами Veer